Твердыня грёз  - Елена Маврина

Она сжала в ладони сферу Регула и, оттолкнувшись от опоры, скользнула в воду. Плеск грянул хрустом льда. Крадуши обменялись взволнованными взглядами. Гладь натянулась зеркалом, сверкающим по контуру снежной пыльцой. Кудесник взглянул на туман за аллеей, кивком поблагодарил за помощь Везнича: «Передайте Эрно мою благодарность». В глазах Горана отразилась робость крадушей. Рука протянулась с решительным призывом. Везнич торопил, но никто не осмеливался шагнуть в неизвестность. И вот Злата ступила навстречу кудеснику, её рука утонула в его ладони. Горан начал разбег, увлекая её за собой. Прыжок. Боковым зрением он уловил, как Исмин, Клюв и Эфа ныряют в пучину следом. Воздух застыл в лёгких. Глаза зажмурились.

Секунды парения показались холодным душем. Ноги ударились о каменистую почву. Крадуши восстанавливали равновесие, пугливо осматриваясь.

– Чернолесье, – выдохнула ошеломлённая Злата.

После жара лучей промозглость мрачных зарослей нахлынула могильным холодом.

В нескольких шагах, на развилке ржаво-коричневых троп, Никс шнуровала ботинок:

– Верно. Ведьмина топь не раз спасала меня от гончих.

– Ведьмина? – переспросил Тами, удивлённо хлопая себя по сухой одежде. – Ты видела их? Они скрываются в Морионе?

Никс поднялась, поправляя плетение сухих веточек и бус в косах над покрытыми перламутром ушами. Тами выжидающе смотрел.

– Сомневаюсь, – ответила. – Змеяды уничтожили их три века назад. Ведьмы обитают теперь в названиях.

– Почему прибыли гончие? – пресёк Клюв пустые разговоры. – Разве вы не закрыли тропы к Реморе?

– Закрыли, а не уничтожили. – Никс шагнула по тропе. – Ключи подобрать – дело времени. Не забывайте, номинально Морион покорен династии. Гончие редко бывают у подножия гор, только вот патрулировать северные земли мы запретить им не вправе.

Исмин осмотрелась:

– Мы ещё в Морионе?

Никс крутнула на цепочке сверкающую сферу.

– Да, за спинами врага.

– Но как же Везнич? – Тами страдал расставанием. – Что станет с Искоркой?

Никс погладила его по плечу, взгляд её оттаял:

– Им безопаснее в Реморе. Ты ведь не хочешь, чтобы Искорка пострадала, защищая нас?

Тами замотал головой, сожалеюще смотря на северянку оленьими глазами.

– Защищая? – волновался Горан. – От кого?

– От верных Альянсу воителей, кудесник. Мы выиграли чуток дня, но миновали не все опасности. Нас преследуют лучшие ищейки Вацлава. – Никс осмотрела ребят с видом проводника в пещере. – Выше нос. Если тропы не обманут, к утру мы достигнем града.

Никс отломила от кустарника сухую ветвь и начертила на бурой грязи символ: пятилистник, проросший тремя колосьями.

– Что это? – спросил Тами.

Она сняла с шеи сферу и уронила её на кривой рисунок:

– Герб Федарии.

Взгляд Никс сосредоточенно следил за частицей Альфатум.

Кольца сферы всколыхнулись вращением – бело-голубые искры вспорхнули в воздух, рассыпаясь призрачными точками. Точки сомкнулись в полупрозрачный образ крылатого льва. Никс облегченно выдохнула:

– Теперь Регул проведёт нас.

Они начали движение по крайней правой тропе в гущу горбатых деревьев. Крылатый лев кружил над кронами, исчезая в ветре и вновь возникая белесым странником. Крадуши обсуждали спешность сборов, волшебство побега и переживали – за тех, кто остался держать ответ. Солнце изредка проблескивало глазом сквозь скважину смоговых туч. Сырость сменялась болотной духотой, колючие ограды кустарников – цветущими сон-травой полянами в островках рыхлого снега. Весна тронула даже ведьмины чащобы.

– Новолетие наступило на месяц раньше, – рассуждала Исмин. – Но осень остудит дождями край лета – и зима воротит себе время. Пятьдесят дней цветения и тепла. Взгляните, гнёзда брезговых пташек! – взметнулась в указывающем жесте рука. – Они будят солнце.

Спутники подняли головы, всматриваясь в бугристые пальцы веток. Среди сосулек бледно-зелёными пятнами проступали крохотные гнёзда.

– Здесь?.. – удивился Клюв.

– Прячутся от змеядов, – заверила Никс, не оглядываясь. – Скверное укрытие.

Исмин всмотрелась в пятна с надеждой увидеть птиц:

– Они ведь погибнут.

Никс пнула камушек на пути, скрывая сожаление.

– Плен змеядов для них страшнее.

Разговоры потекли в русле тревог о беззащитных существах Царны, о засилье змеядов, о бездействии управителей и воевод. Беседа скрашивала путь. Один только Горан шагал молчаливо, угрюмостью игнорируя вопросы.

– Что с тобой, кудесник? – Никс поравняла с ним шаг. – Боишься?

Горан исподлобья стрельнул взглядом, отвечая сдержанно:

– Нет. Переживаю, что ты допустишь ошибку.

Северянка улыбнулась с лукавством, минуя враждебность:

– Твоя ошибка на звёздной ветви отклонила ваш путь, запустив цепь судьбоносных событий от провинции Орд до Мориона. Порой ошибки во благо?

Кудесник спрятал руки в карманы шерстяной накидки.

– Не думаю.

– Мы с Тами не осуждаем тебя, – попыталась подбодрить его Злата. В оправдание она сообщила Никс: – Соорудить звёздную ветвь из корявых кусков и проволоки – волшебство! Помарка в рисунке герба досадно вывела нас к Офитовому морю вместо града, но мы обрели друзей. Столько приключений пережили!

– Таков жребий, – таинственно улыбнулась Никс пунцовыми губами.

Горан фыркнул, закатывая глаза в неодобрении. А Исмин поддержала Никс:

– Везнич рассказывал, что чернолесье способно искривлять тропы. Вас вела ко мне не фальшивая ветвь, а дорога Гаврана.

– Гаврана?

– Глашатая чернолесья. Ворона. Его глазами многоликие следят за странниками. Крик его оживляет тропы.

Кудесник тоскливо смотрел под ноги.

– Что случилось? – Злата коснулась его запястья. Кожа холодила жар её ладони льдинкой. – После праздника ты словно в трауре. Три дня просидел в том склепе свитков. Опять секреты?

Она заглянула ему в лицо, но друг прятал взгляд:

– Нет, Злата. Всего лишь нездоровится.

– А чем сейчас страшен Альянс воителей? – поинтересовался Тами, подстраиваясь под энергичный шаг Никс. Его настойчивость преследовала северянку: – Никс? Ни-икс? Зачем Искорке защищать нас от воителей?

Горан вздохнул. «Липучка! Самый внимательный слушатель в мире».

– Потому что причастные к нему не терпят чужой правды.

– За правду желать зла?

Никс свернула в кустарники дымчатого кварца:

– Да. Ведь обман рождает покорность.